– А еще передняя?
– Ну, в ней всего шесть аршин.
– А коридор?
– Да ведь он холодный?..
– Ну, да ведь нам и самим не очень тепло… А потом еще – чердак, амбар… Ты не считаешь?
Я пожимал плечами, думая, что отец шутит.
– А ты поскромнее, брат, поскромнее рассуждай, – сказал он. – Шкапы, брат, деланы не по нашему дворцу – значит, и думать нечего их сюда тащить… Разве один-два возьмем, а другие до поры до времени в сарай свалим… А здесь мы, брат, везде полочки, простые самые полочки вдоль всех стен наколотим, где только свободное местечко есть… Да тут мы со всего мира литераторов разместим. Никого не оставим… В тесноте, да не в обиде!
– Ну, разве ж так можно? – огорчился я.
– А что ж? Разве от этого господа поэты хуже будут, испортятся, по-твоему?
Пришлось мне согласиться и признать, что, пожалуй, с милым рай и в шалаше может быть.