– Ах, бабы! Ах, бабы! – не переставал сокрушаться большеголовый старик, поглаживая бороду. – Так, значит, от вас умиренья не будет? – опять стал он допрашивать, как будто надеялся этим путем сбить настойчивую Павлу, выведя ее из терпения.
– Нету, не будет. Не слуги мы миру, коли он от своих устоев отрешается… Не слуги, коли мир стал сирот обирать…
– И новых наложеньев не примаете?
– Нету, не примаем…
– И на бабье положенье не желаете?
– Не желаем.
– Так, значит, порешить меж нами хотите?
– Ваша мирская воля! – поклонилась Павла. – А вконец себя покорять не желаем…
Павла поклонилась еще раз, мотнула подогом и торопливо пошла к своей келье.
– Ах, бабы!.. Да ты обожди! Постой, может, сговоримся! – кричали ей вслед старики.