— Меня?! — задорно спросил Салават, словно поверил тому, что запальчивость старика может его довести до подобного шага.
— Тебя, щенка! Своими руками отдам заводским командирам.
— Отдай! — весело сказал Салават, схватившись за рукоять кинжала. — Вот что для них!
— Салават! Салават!.. — испуганной горлицей стонала Амина.
И вдруг распахнулся полог — в кош ворвалась мать Салавата. Она была у жены муллы, болтала о всяческой чепухе уже не один час и могла бы сидеть там за чаем и сплетнями ещё, может быть, столько же времени, если бы прискакавший домой Кинзя не принёс радостной вести.
Не слушая мужа, она обняла дорогого, вновь рождённого сына, она ласкала его, гладила, причитала и приникала к нему… Амина — с одной стороны, мать — с другой, они не вызывали друг в друге ревности и неприязни. Делить его между собой было естественно для обеих, и у обеих в глазах было счастье…
Старик не выдержал.
— Ну, ну, повисли на малом! — сказал он строго. — Воды надо дать умыться ему да печку топить, варить… Иди-ка сюда, Салават, — позвал он по-деловому, как мужчина мужчину…
Оставив женщин заниматься хозяйством, Салават вышел к отцу.
— Садись, — указал Юлай на подушку. — Надо совет держать… — сказал он спокойно и положительно.