Юлай не застал врасплох Салавата. Семка и не жил в коше: он просто скрывался рядом с кочёвкой. Однако старшина с подозрением осмотрел весь кош.
— Все говорят — у тебя русский, — сказал он Салавату. — У нас довольно своих хлопот. Ты сам подбивал не давать царице коней. Теперь могут прийти за конями солдаты. Если узнают, что у тебя беглец…
— Я сам отвечаю за гостя, — резко сказал Салават.
— Тебя отведут в тюрьму и меня на старости лет из старшин пожалуют в каторгу…
Юлай понял, что Салават не уступит, и испугался за свою участь.
— Ищи, атай. Если его найдёшь — он уйдёт от меня. Но ты его не найдёшь, не найдут и солдаты, — пообещал Салават, утешая отца.
— Боюсь, Рысабай напишет донос, — пробормотал Юлай.
— Его сын у Рустама сам с турком спутался… Что лучше?! — спросил Салават.
— Турок уже далеко, он уехал три дня, — сказал старшина. — Салават, ты позоришь меня, — взмолился старик со слезами в голосе. — Все говорят, что ты окрестился. Я не верю писарю, но народ ему верит. Докажи всем, что ты не русский… Бухаир призывает народ камнями побить тебя…
— Как докажу? Зачем доказывать! Я верю словам пророка. Я не ищу у царицы милостей… Что мне крещенье? Я мусульманин, как все башкиры.