Смутные речи Мустая породили во всём стане смутные мысли.
— Дождь, ветер… Я в такую погоду собаку не прогоню из дома — пусть лежит у огня. А мы, знать-то, хуже собак для царя, — шептались люди между собою. — Мяса куска не сваришь!
Мустай понял, что его разговоры сделали дело: он смутил народ, поселил раздражение и страх. Тогда он пошёл в кош Кинзи, который беспечно спал.
— Кинзя! Чего мы тут ждём под стенами? Давай уводить народ… Чего мы тут ждём? — с жаром заговорил Мустай.
— Как так «чего»?! Салават ведь к царю пошёл. Его-то и ждём! — ответил, потягиваясь, Кинзя.
— Судьба стольких воинов в руках одного мальчишки, который три года не жил среди своего народа. Что смыслит он в наших нуждах? Чего он добьётся?! Забрался в крепость, попал к царю во дворец, сладко пьёт, ест, сидит и забыл уже о том, что мы тут, как собаки, скулим у порога!..
Кинзя засмеялся:
— Ай-бай-ба-ай! Ты сам хотел бы сидеть у царя за столом и есть его бишбармак!.. А тебя-то к столу как раз не позвали!
Мустай вспыхнул:
— Стыдно, мулла Кинзя! Ты человек учёный, и я учёный. Не будем играть недостойной игры со словами. Я хочу сказать, что если бы ты или я говорили с царём, то знали бы лучше, чего потребовать от царя за помощь против царицы… По правде сказать, что нам за дело до царя и царицы? Пусть царь возьмёт её в плен и выдерет за косы: на то он ей муж. Пусть царица поймает царя и удавит да выйдет сама за кого-нибудь замуж. Какое нам дело! У нас ведь заботы свои — давай уведём людей по прямой дороге ислама. Царь не сумел принять нас достойно — уйдём. Давай звать народ на Урал! Давай уходить, пока не пришла напасть! — призывал Мустай.