— Развяжите судью войскового, — велел Пугачёв.
Он словно нашёл вдруг предлог освободиться от всех.
— Тебя, Иван Чика, за верность и смелость прощаю я в том, что промахнулся ты с Корфом, — добавил Пугачёв.
Чика поцеловал его руку.
— И вы… военной коллегии… брехуны, идите все… до утра… — заключил Емельян. — Салавату-батыру тайный наш ауденц дадим…
Казаки растерянно переглянулись. Коновалов подошёл к руке Пугачёва и тяжело склонился.
Овчинников и Почиталин один за другим поцеловали руку Пугачёва.
— Падаль вон из избы! — скомандовал Пугачёв, кивнув на прикрытый тулупом труп.
Горшков и Давилин подняли тело Лысова и понесли к выходу.
Пугачёв устало приподнял потускневшие глаза, глубоко вдохнул воздух, словно хотел что-то крикнуть, и вдруг, со вздохом, без слов, тихо махнул рукой.