— Нельзя уходить, — твёрдо сказал Салават. — Какая тебе вера будет? Скажет народ: «Царица, царь — все равно плохо!..»
В сенях пугачёвской избы послышался крик, возня, словно кого-то били.
Встревоженный, вскочил Пугачёв с кресла, торопливо заряжая пистолет. Трушка глядел растерянно и робко.
Салават шагнул к двери, распахнул её, выглянул в сени.
— Кто там? — громко окликнул он.
— Государя видеть хочу, не пущают! — отозвался голос.
— Семка! — радостно воскликнул, узнав его, Салават.
— Дежурный, впустить! — громко и повелительно приказал Пугачёв, и Семка тотчас же бомбой влетел в дверь.
— Измена, ваше величество! — крикнул он, падая на колени. — Атаманы народ смущают, сами на Яик идут, а прочим по старым домам велят… Куда по домам, когда люди встали?! По домам не ласка ждёт — петля да плаха, а кому бог помогает, тому плети да кнут!.. — бойко заговорил Семка. — Неужто, ваше величество…
— Помолчи, сорока, — остановил его Пугачёв. — Яким! — властно позвал он, вдруг снова преобразившись. Усталости как не бывало. Он опять распрямил плечи, глаза его сверкнули волей и твёрдостью.