Не задерживаясь больше в родном ауле, Салават на рассвете собрал своих воинов и вышел в поход на север.
* * *
Салават пошёл вниз по Аю, собирая в отряд людей…
У реки Биргаджа, что впадает в Ай, Салавата настиг Кинзя. Толстяк едва отпросился у Пугачёва. Он говорил, что Салават пропадёт без него, что он горяч головой и погубит себя, если его не удержать в узде. Пугачёв не сдался бы: Кинзя показал себя славным воином и грамотеем и был полезен ему на месте, но подоспевший с заводов Хлопуша, узнав, что Кинзя друг Салавата, понял его тоску и сочувственно попросил царя уважить просьбу башкирца.
Пугачёв отпустил Кинзю.
Когда Кинзя услыхал по пути рассказ башкир о царском полковнике, который, внезапно явясь на базар, поднял народ к восстанию, Кинзя сразу узнал в полковнике Салавата.
Рассказ о песне его разогнал окончательно все сомнения.
Кинзя сообщил Салавату, что под Уфой стоят уже полковники Пугай-падши Губанов и Чика Зарубин.
Кинзя передал Салавату царский указ подымать башкир по всем дорогам, и Салават помчался от аула к аулу, подымая знамя восстания.
Всюду, куда приходил, громко выкрикивал он слова манифеста, призывавшие на великую войну: