— Вешать всех! — выкрикнул одинокий голос.
— Пустить, пустить остальных. Главный вор был Петрушка. Пустить остальных, — рассудила толпа.
— Быть так, — поддержал Салават. — А Петрушку, не глядя, что помер, весить на дерево и письмо написать: «Вор, царских людей грабил».
Через несколько минут труп грабителя уже был повешен на дерево, и записки на двух языках рассказывали народу, за что и кем он казнён.
* * *
В эти дни к Сарапулю прибыл с отрядами башкир, казаков и крестьян Канзафар Усаев, тот самый татарский писарь, который составил по указанию Пугачёва первый манифест, обращённый к башкирам, и с ним же пришёл со своим полком казацкий полковник Овчинников.
Канзафар привёз Салавату письмо Пугачёва. «Царь» хвалил его за верную службу, за набор многих конных и пеших людей и высказывал уверенность в том, что Салават ещё больше прославит башкирский народ войною против больших крепостей.
Он рассказал о том, что со всех сторон надвигаются вражеские команды генералов и полковников царицы Екатерины. Государь повелел, и военная коллегия указала захватывать всюду крепости и города, не давая врагам занимать их и делать своею опорой против народа. Военная коллегия указала на всех дорогах поставить заслоны, поставить острожки, форпосты, по всем дорогам постоянно держать конные разъезды для вестей о приближении врага.
Опытные в боевых делах люди, не раз бывавшие на войне, Пугачёв и его соратники объединяли народные силы. Для этого нужно было, может быть, в десять раз увеличить войско. Если до сих пор народное войско могло довольствоваться приходом тех, кто шёл добровольно, — теперь становилось этого мало: надо было собрать великую армию. По лесным и горным селениям башкир, живших зимой не на кочевьях, а в оседлых аулах, можно было набрать довольно пригодных к воинской службе людей.
Посовещавшись между собой, начальники ратных сил порешили, что здесь, в Башкирии, в царское войско лучше всего набирать народ славным в Башкирии именем Салавата.