Ещё один штурм был отбит.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Раненого Салавата бригадир Кузнецов, как старший чином, велел отвезти на родину для лечения.
В сопровождении сотни башкир везли его к родному аулу. За эти месяцы, что он провёл, не сходя с седла, в битвах, Салават много передумал. Даже обычная спутница в прежнее время — песня — реже навещала его; она любила тишину и задумчивость, а где было взять теперь тишины, когда каждый шаг надо обдумывать, когда каждый миг надо ожидать выстрела не в лоб, так в спину?
Лёжа в санях, на подушках, Салават думал теперь не о нападении или защите, не о сегодняшней неудаче. Он думал о всём большом деле, которое начал. Надо было неустанно раздувать пламя. Надо было всюду поспеть, подхватить каждую искру и разжечь ею горы и степи. Теперь, когда народ решился восстать, когда сотни русских, башкирских, татарских селений восстали, нельзя уже было терять времени, нельзя бездействовать, чтобы не ослаб жар, — и как раз в это время Салават выбыл из строя…
— Кинзя, сколько дней я лежу? — спросил Салават.
— Пятый день, агакай, — ответил Кинзя. — Лежи, лежи, не подымай головы…
— Чудак ты! Как же лежать?! Ты считай: если каждый день подымать по одной деревне, и то было бы пять деревень. Ай-ма?
— Верно, — нехотя пробурчал Кинзя.
— Ну, так вот, а я тут лежу… А ты, как баба, возле меня ходишь, башкиры спят… и огонь войны так потухнет… Раздувай огонь!..