— С детьми, господин полковник?! — выкрикнул старик.
— С храбрецами, Рустамбай-агай. Восемнадцать смелых жягетов — это целое войско! — возразил Салават, и в голосе его было торжество. Он знал настоящую цену пылкости и отваге юношей…
В доме Кулуя Абтракова сошлось семеро «верных» баев. Они приготовили для поимки Салавата оружие, верёвки и самых быстроногих коней, собираясь его схватить, как только ночью он окажется один у себя дома.
Это были умные, дальновидные и хитрые люди. Их не прельстили обещания казацкого «царя», как и подсыльщики турецкого султана. Они понимали, что самая большая сила в руках царицы, её губернаторов, чиновников и генералов. Они не верили в победу Пугач-падши и понимали, что турецкий султан силён в Турции, а не в России. Они не играли двойной игры, платили исправно властям всё, что с них причиталось, не участвовали в мятежах, промышляли пушниной и скотоводством, для охоты им разрешали иметь ружья, свинец и порох. Они водили дружбу с заводским приказчиком, торговали с русскими купцами, сами скупали товары в соседних юртах, купцы из Уфы им доверяли деньги на скупку. К ним на кочёвки не раз приезжали чиновники и купцы пить кумыс. Один из купцов долго жил на кочёвке Абтраковых, расспрашивал о башкирских обычаях, слушал песни и сказки, сам рисовал их костюмы, накупил халатов, башкирской посуды, войлоков, кзыл-паласов, женских украшений, даже купил целый войлочный кош и сказал, что будет в России у себя в имении выезжать на кочёвку.
Абтраковы все говорили по-русски и даже были по-русски грамотны. Все они льстили себя надеждой, что после восстания им, как оставшимся «верными», будут пожалованы начальством особые льготы. Они то и дело тайно сносились с заводским начальством, с командирами солдат, расположенных в горных заводах, передавали им списки самых ярых бунтовщиков и мечтали о скором подавлении мятежа, который препятствовал их спокойной торговле. Салавата они считали главным виновником возмущения башкир и выговорили себе заранее хорошую цену за выдачу Салавата властям.
Салават с Рустамбаем вошёл в дом Кулуя Абтракова.
— Салам-алек! — приветствовал он. — Я набираю воинов в Красноуфимскую крепость. Всех, кто может держать оружие, зовёт государь…
— Ай-бай-бай! — с насмешливым сокрушением протянул старший Абтраков. — Знать-то плохо твоему «государю», что ночью послал тебя кликать воинов!
— Говорят, его скоро повесят, твоего «государя». В Оренбурхе на площади виселицу поставили! — подхватил второй брат.
— Ещё говорят, что ты сам с дороги в буране сбился: должно, шёл к каким-то ворам, а попал к честным людям! — засмеялся третий.