— Хе-хе! И то ведь, ты прав!.. Ох, ты хитрый! Умел ты народ обмануть!.. Умел, собака! Двадцать лет мы потом всем народом плакали о нашей земле… Подай сюда плётку, — вдруг твёрдо и повелительно заключил Юлай.
Приказчик подал ему плеть, весь сгорбился, сжался, словно в тот же миг ожидая удара, и залепетал:
— Не помни зла, сударь! В том службишка наша!.. Куды без неё?..
— Молчи! — оборвал старшина.
Он держал в руках плеть, словно в первый раз её видел. Он взвешивал на ладони вплетённые в её хвосты свинцовые пульки…
— Ты ею башкирских людей бил, приказчик. Сколько людей ты ей искалечил?!
— И русских ведь не жалел на заводе, кобель проклятущий! — вмешался старый Сысой.
Но Юлай не взглянул в его сторону, будто не слышал, и продолжал, обращаясь к приказчику:
— За то этой плёткой тебя будут до смерти бить. Пока жив, будут бить… Как, значит, совсем уж помрёшь — вот тогда перестанут!
Приказчик упал на колени.