И Юлай оказался довольно умён для того, чтобы сделать это руками русских, которые были с ними.
В эти дни башкирам опять удалось соединиться с отрядом Белобородова. Именно Белобородов и взялся исполнить царский указ о заводских деревеньках.
— Государь повелевает вам, — выкрикивал Белобородов, — идти в Кунгурский уезд, в хлебные места, на вольные земли.
И заводчане, сбившись толпой над скарбишком, собранным на возы, не смея громко роптать, роняли молчаливые, сдержанные слезы… Среди них у Салавата было немало знакомцев, и Салават не глядел им в глаза. Он знал, что его считают обманщиком. Но что он мог сделать?
Заводской атаман Голубев с кучкою заводских казаков бодрил остальных заводчан.
— Воля, знать, братцы, царская такова, — говорил он. — Тут за заводчиком жили, а там за царём поживём! — Голубев понизил голос: — А буде чего с государем неладно стрясётся да бояре его перемогут — и разбежимся куда глаза глянут…
— Ладно тебе, бобылю, а кто с ребятишками, тем как?! — возражали ему.
Женщины причитали, глядя на чёрные головни, оставшиеся от срубов жилищ, со слезами глотая сизый горячий дым:
— Ни колышка, ни дворушка, ни голого землицы клочочка!.. Где голову приклонить? От ненастья негде укрыться, от грома-молнии схорониться!..
За женщинами кричали ребята.