Здесь захватил Салават и пушки, и канониров.
Жители были довольны, что, разрушая их военный оплот — крепость, воины не тронули самого города, частных домов и церкви.
В церкви служили молебен. Многие из жителей вошли и молились «о здравии государя».
— Жалую вас бородой и крестом, хлебом и солью, водами и землями, и лесами, и рублями, и вольной волей, и всех вас жалую добром супостатов-помещиков и бояр; головы им рубите, вешайте, не щадя, будь то воевода или поп, капитан или полковник, если вам, слугам моим, противность окажут. Ещё жалую… — громко читал на площади бородатый казак с глазами острыми, как стрелы.
Народ кричал «ура».
* * *
Михельсон так и не понял, по какой дороге ушёл от него Пугачёв. Разведка со всех сторон приносила ему разноречивые сведения о местопребывании самозванца. Прикинув в уме, Михельсон решил, что вернее всего ожидать прибытия пугачёвских сил под Уфу. Когда они скопятся там, то возле Уфы и решил Михельсон дать им большое сражение и со своими командами поспешно двинулся под Уфу, чтобы опередить пугачевцев. Он подошёл к Уфе и с радостью убедился в том, что повстанцев под крепостью ещё нет. Совместно с гарнизоном Уфы Михельсон приготовился к отпору повстанцам. Они не шли. Он выслал разъезды по всем дорогам, но разведка нигде но нашла и признака крупных сил. Пугачёвская армия словно растаяла.
Михельсон растерялся.
А в это время Белобородов, собрав людей с Нязе-Петровского и Саткинских заводов, явился вдруг на реке Сылве, направляясь на соединение с Пугачёвым к Осе. Из Кунгура вышла ему навстречу войсковая команда, но смелым ударом Белобородов загнал её обратно в Кунгурскую крепость в подошёл под Осу, где уже находился Пугачёв.
Салават получил в Бирской крепости приказ Пугачёва также идти под Осу.