— Пять ден.
Салават приказал немедленно созвать на площадь отряды и прекратить буйство в селе, а сам продолжал допрос.
Он узнал, что на прошлой неделе Бухаир с толпою башкир налетел на село. Они жгли дома, резали на части крестьян, выкалывая глаза, разграбили церковь и, наконец, загнав в одну клеть женщин и малых детей, заживо их сожгли. Спасся лишь тот, кто успел убежать в лес. Оставшиеся, увидя башкир, напали на них, опасаясь таких же зверств.
Тщетно хотел узнать Салават, куда ушёл Бухаир, — никто из крестьян не знал.
— Сам сумею его поймать, приведу и повешу в вашем селе, — обещал он.
И Салават ушёл из села, унося в сердце горечь и жажду настичь Бухаира и расправиться с ним. С этого дня он искал его всюду, считая худшим врагом…
Нередко бывало, что, оставив за начальника на стоянке кого-нибудь из сотников, Салават один уходил искать Бухаира; иногда он брал с собой несколько десятков новых воинов, но Бухаира не встретил ни разу. Слава о вездесущии Салавата гремела: сегодня он был под Бирском, завтра, несмотря на плохие дороги, под Уфой, то под Табынском, то снова в горах у Ельдяка.
И вот, похудевший, обросший откуда-то взявшейся бородой, более мужественный и сухой, чем всегда, к Салавату явился его друг.
— Кинзя! — обрадованно вскричал Салават, обнимая его. — Как ты нашёл меня?
— Так тебя не найти!.. Все говорят о тебе и твоём войске.