Юлай снял с седла разгорячившегося малыша, внёс в кош и подал жене.
— Мальчишка! — сказал он. — Нет, не девчонка — мальчишка.
По мере того как сын рос и мужал, всё больше привязывался к нему старшина и прощал ему многое из того, чего не простил бы старшим сыновьям.
Своенравие и горячность мальчика, мечтательная влюблённость в природу, умение слагать песни — все в нём подкупало отца. Даже когда Салават схватил Сулеймана за горло — и тогда Юлай был на его стороне, но он не ждал, что мальчишка бросится на него самого. Этого он не мог простить своему любимцу.
Салават отпустил жеребца и, взвалив на спину тяжёлую шкуру, вошёл в кош.
— Салам-алейкум! — сказал он.
Он скинул на землю шкуру и развернул. При этом она заняла почти половину коша. С гордостью Салават посмотрел на братьев — Ракая и Сулеймана — и на своих двоюродных братьев, вчера смеявшихся вместе со всеми.
— Где взял? — забыв о вчерашней ссоре, спросил Сулейман, поражённый добычей брата.
— Это я ободрал барана, — насмешливо ответил ему Салават. — В лесу их много пасётся.
Гости засмеялись.