Мысль об изменнице Амине терзала его, но при виде сына он всё-таки улыбнулся.
— Тише, спит! — остерёг старик.
И оба они, старый и молодой, молча стояли над спящим младенцем, сдерживая дыхание, словно самый слабый вздох мог нарушить безмятежность его сна.
— Твоя жена примет его, Салават? — чуть слышным шёпотом спросил старый пасечник.
— Она хотела меня предать в руки врагов. Я убил её, — сказал Салават, и в голосе его послышалась скорбь…
Старик только тут увидел мрачную тень на его лице.
— Велик аллах! Изменник всегда получает возмездие. Не сокрушайся о ней. Твоею рукой покарал её бог. Куда же ты денешь сына?
— Я отвезу его к другу Клыч-Нуру, к урман-кудейцам, — сказал Салават.
Старик промышлял на горностаев и соболей. Из собольих и горностаевых шкурок он сам сшил тёплое одеяло и завернул в него мальчика. Салават пустился с ним в путь…
— Воспитай его башкирином, — сказал Салават Клыч-Нуру. — Пусть будет батыром не хуже отца.