— На! — крикнул стрелок, подавая отцу лук. — На! Я — малайка!
И Салават бросился прочь. Не слыша криков похвал и удивления, он скрылся в кустарнике возле реки.
Он забрался в ивовую чащу и не вылез даже для того, чтобы взглянуть на скачки, борьбу и бег. Спина от сильного напряжения разболелась.
Когда кончился день и у кошей в степи горели костры, от которых слышались пение и музыка, Салават вылез из своего убежища и в сумерках сел у реки с новым, только что вырезанным из камыша кураем. Отдавшись нежным звукам курая, Салават не слышал, как за его спиной появился отец. Юлай стоял недвижно, боясь спугнуть песню. Наконец он присел рядом с сыном.
Заметив отца, Салават прекратил игру.
— Играй, играй — поощрил старшина.
Салават поднёс было курай снова к губам, но взглянул на отца и опустил.
— Ну, играй, играй, — настойчиво повторил отец.
— Не пристало почтенного старшину беспокоить мальчишеской пискотнёй на дудке! — с насмешливой почтительностью, дерзко сказал Салават.
Но Юлай не обиделся.