— Расскажи старику, что сын его признает, — приказал Шешковский переводчику.
Юлай принял сообщение безмолвно.
Ему только и надо было знать, не выдаёт ли себя Салават за другое лицо.
— Верно, что сын твой сжёг Симский завод? — спросил Шешковский.
Юлай гордо выпрямился; при этом его цепи звякнули.
— Я сам сжёг завод, — сказал он, — я сжёг, и аллах на моей стороне. Русский купец отнял у меня землю, он обманул меня. Я сжёг завод, я сжёг деревни, поставленные на моей земле. Я сжёг неверную бумагу — купчую крепость, которой меня обманули.
— Другие заводы ты сжёг? — последовал вопрос.
— Усть-Катав завод я сжёг, — заявил все так же твёрдо Юлай. — Катав-завод я сжёг. На моей земле были заводы. Царь сказал, что больше неправды не будет, и я сжёг заводы.
— Спроси, знает ли он, что Пугач не царь был, а вор?
Юлай выслушал переводчика.