И вот тут-то неожиданно загремел электрический звонок. Капитан на полуобороте застопорил машину. Никто не свистел «на аврал», вся команда и без того была наверху.
Из кочегарного люка вылез в черной от угля робе «дух» — кочегар Жуков. Он сощурился от яркого солнца и сказал Бородулину:
— Давай спорить, что нынче «Орла» найдут. На двадцать пирожков.
— Ладно, — согласился Бородулин, — если найдут, я и сорок испеку!
Стали на пловучий якорь. Чугунный якорь «Камбалы» здесь не годился, — нехватило бы до дна цепи.
— Водолаз Яцько, одеться в панцырный! — распорядился инструктор.
— Есть! — ответил Яцько и подошел к панцырному костюму.
Глубоководный костюм стоял около трапа капитанского мостика, накрытый брезентовым чехлом. Когда чехол сняли, то открыли огромного, закованного в латы рыцаря, который расставил руки с железными клещами вместо пальцев. Стальной великан стоял на железной подставке, похожей на прибор для измерения роста призывников в армию и флот. Две короткие цепи держали его за плечи, а туловище обхватывал толстый кожаный ремень, чтобы великан не упал во время шторма. Панцырь из белой стали был точно фарфоровый, — казалось, стукни разок, и он расколется, как чашка, а на самом деле сталь была прочная.
Металл панцыря тускло и холодно отражал лучи солнца, висевшего над океаном.
Водолазы загремели ключами, отвинтили гайки и сняли крышку с панцырного водолаза, будто срезали скальп с его головы. Яцько приставил лесенку к костюму, полез наверх и провалился в люк — отверстие в голове костюма.