— Есть! — ответил Яцько и протянул руку с клещами к фонарю.
В это время стекло иллюминатора загородила широкая рыбья пасть. В ней можно было даже все зубы пересчитать. Водолаз согнул руку, поднял пальцы-клещи и ущипнул зубастую незнакомку. Рыба рванулась, хлестнула, как бичом, узким длинным телом и ушла в глубинный мрак. А Яцько зажал клещами трос фонаря и неуклюже, не сгибая колен, пошел по грунту. С каждым шагом он вырезывал во тьме яркую площадь света. В этом красном свете часто мелькали рыбы с широкими раскрытыми ртами. Пасти были чуть ли не больше самих рыб. В темноте добыча попадала в рыбий рот, как в волчью яму. У некоторых из этих подводных жителей был даже специальный мешок под глоткой. «Должно быть, для того, чтобы держать запасы на черный день», — подумал Яцько. Навстречу ему шла рыба-стебелек. Глаза у нее были точно на веревочках. Она забрасывала их, куда хотела, как удочки. За рыбой-стебельком двигалась совсем малокровная рыбка, до того прозрачная, что сквозь кожу ее просвечивал скелетик и даже виден был прозрачный червячок, который двигался по тонкому красненькому пищеводу внутри рыбки.
И вдруг красный свет фонаря осветил перед Яцько кучи изуродованного железа. Водолаз остановился. Он увидел большое искалеченное судно, лежавшее вверх килем. Борта его были в пробоинах и таких огромных зазубринах, что невозможно было к ним и подойти. Всё торчало дыбом. Кругом на грунте валялось много разорванных и целых пушечных снарядов. Яцько приподнял фонарь, оглядел корпус взорванного судна и подумал: «Большое… широкобортное…форштевень как у „Орла“»…
— Нашел! — крикнул он в телефонный кружок.
— «Орла»? — спросил инструктор.
— Как будто «Орла», — сказал Яцько, — да только он так изуродован минами, что и не подступиться.
— Не может быть, — усомнился инструктор, — на этакой глубине мин не ставят.
— Ну, значит, он от снарядов или от блуждающих мин погиб, — сказал Яцько, — тут видимо-невидимо снарядов раскидано.
— Ладно, — отозвался инструктор, — осматривай, да осторожнее.
— Есть!