Качальщики взялись за швабры, резинки и совки.
— А как же с работой быть? — спросил Авдеев.
— Нельзя, — ответил Криволапое, — взбесилась акула. — Он недовольно дернул себя за ус. — А с чего она бешеная, не знаю.
— Нам и не узнать, — сказал Авдеев, — а вот на рыбной станции есть ученый рыбовод, старик Холодеев, тот бы нам сразу сказал.
— Сказать-то бы сказал. — согласился Криволапов, — да стоит ли гнать 30 километров на станцию?
— Давай сгоняю! — весело вызвался Глобус. — В момент Холодеева на кунгас доставлю.
И он, напевая, полез за веслами и уключинами.
Качальщики старательно лопатили палубу, а совками подхватывали жирную грязь и бросали за борт.
Криволапов свернул папироску и подошел к борту закурить. Брошенная из совка грязь медленно расплывалась в воде, меняла очертания. Радужные блестки жира всплывали кверху.
И тут Криволапов увидел, как из прозрачной глубины вышли две акулы, перевернулись вверх брюхом и жадно глотнули кинутую из совка жирную грязь. Криволапов даже пальцы обжег.