Захаров самым последним сошел с корабля. На плече он нес железный обрез — корабельную лохань. Она была покрыта брезентом. И никто, кроме вахтенного и командира, не видел, что у него спрятано в лохани и куда он с нею направился.
А Захаров вышел на площадь, спросил, где находится институт рыбоведения, и сел в трамвай. В лохани что-то хлюпало, вода расплескивалась, растекалась по полу, подмачивая летние туфли пассажиров. Пассажиры запротестовали, и кондуктор высадил Захарова из вагона.
Он вышел, опустил лоханку на мостовую и поднял брезент.
Воды оставалось на донышке. Всю расплескала привередливая пленница.
Захаров заторопился и сел в следующий трамвай.
Кондуктор прокричал: «Институт рыбоведения!», и Захаров уже хотел поднять лохань на плечо, когда сосед его, маленький благообразный старичок с черным зонтиком, приподнял шляпу и сказал:
— Извиняюсь, молодой человек, что вы изволите везти в вашем железном сосуде?
— Лисицу, — проворчал Захаров.
— Лисичку? — заинтересовался старичок. — Чрезвычайно любопытно, чрезвычайно. Разрешите взглянуть.
Старичок сунул зонтик подмышку, надел пенсне, наклонился и приподнял краешек брезента, но брезентовая покрышка вдруг вырвалась из его рук, взметнулась кверху и ударила старичка по носу. Пенсне упало на пол и разлетелось в кусочки.