— Оставь! — сказал Захаров.
— Давай тащи его без разговоров на набережную.
— Зачем? — удивился Гераськин.
— В бухту его!
Лохань с котом понесли на набережную. Старичок ковылял сзади.
На набережной было не много публики. Лоханку поставили на каменный парапет. Кот забарахтался, словно почувствовал близость воды.
Захаров отошел в сторону, а Якубенко осторожно, двумя руками приподнял кота, но живот у кота был скользкий и мягкий, рука Якубенко скользнула под хвост, к концам малых плавников, и вдруг наткнулась на что-то холодное и твердое.
— Эй, стой, погоди! — сказал Якубенко и перевернул кота на спину.
— Видал?
Гераськин хоть и нагнулся, но ничего интересного не заметил.