— А в Гавре было очень холодно сегодня утром, — добавила она.
— Да, и, кроме того, мы здорово промокли, — заметил Жак.
И в этот миг на Северину нашло неожиданное вдохновение. Она не рассуждала, не обдумывала — просто подчинилась бессознательному побуждению, возникшему где-то в глубине ее сознания и чувств. Начни она рассуждать, она ничего не сказала бы, но она чувствовала, что то, что она скажет, будет очень хорошо, и что, сказав это, она завоюет Жака.
Она тихонько взяла его за руку и взглянула на него. Густая, вечнозеленая хвоя елей скрывала их от взоров прохожих, отдаленный грохот экипажей слабо доносился с соседних улиц в этот уединенный уголок, залитый ярким солнечным светом. На повороте дорожки играл в песке ребенок.
Вполголоса, самым задушевным тоном она спросила:
— Вы считаете меня виновной?
Он слегка вздрогнул и пристально взглянул ей в глаза.
— Да, — ответил он с волнением, так же понизив голос.
Она не выпускала его руки из своей и только крепче сжала ее. Она помолчала, чувствуя, что ее волнение передалось ему:
— Вы ошибаетесь: я невиновна…