— Нет, здесь неудобно, нас могут увидеть.
— Кто же может нас увидеть? Мы здесь одни… И что же тут дурного… Ничего с вами не случится!..
— Надеюсь…
Северина весело смеялась, радуясь своему спасению. Она не любила Жака, по крайней мере, она была в этом уверена, и если связала себя с ним некоторыми обязательствами, то помышляла уже о том, как бы избежать расплаты. Он казался таким скромным и податливым молодым человеком. Очевидно, он не будет ее мучить, и все уладится как нельзя лучше.
— Ну вот, мы с вами теперь приятели, и никому, не исключая моего мужа, никакого дела до этого быть не может… Ну, а теперь оставьте мою руку и не смотрите больше на меня так, а то, пожалуй, у вас глаза заболят.
Но он не выпускал ее тонких пальцев из своих рук и едва слышно, прерывающимся голосом проговорил:
— Вы ведь знаете, что я вас люблю…
Она поспешно выдернула у него свою руку и вскочила со скамьи:
— Это еще что за глупости! Ведите себя пристойно. Видите, сюда идут!..
Мимо них проплыла кормилица со спящим ребенком на руках, торопливой походкой прошла девушка. Солнце садилось, утопая в лиловой дымке, лучи его, скользнув по лужайкам, рассыпались золотистою пылью на зеленых вершинах елей. Отдаленный стук экипажей вдруг на время затих. На соседней колокольне пробило пять.