Съ первыхъ же теплыхъ дней Маркъ и Луиза проводили всѣ вечера вмѣстѣ съ мадемуазель Мазелинъ въ своемъ маленькомъ саду за школой. Учительницѣ не стояло большого труда попадать къ сосѣдямъ: она входила черезъ калитку, которую не запирали ни съ той, ни съ другой стороны; она, видимо, даже предпочитала своему собственному садъ учителя, гдѣ подъ купою липъ находились столъ и скамейки. Хозяева очень гордились этимъ уголкомъ. называли его лѣсомъ и воображали, что сидятъ подъ развѣсистыми дубами. Маленькая лужайка превращалась, въ ихъ глазахъ, въ огромный лугъ, а двѣ грядки цвѣтовъ — въ пышный цвѣтникъ. Трудовой день заканчивался мирною бесѣдою въ тишинѣ вечернихъ сумерекъ.
Однажды вечеромъ Луиза, долго сидѣвшая задумавшись, словно большая, внезапно спросила:
— Мадемуазель, отчего вы не вышли замужъ?
Учительница добродушно разсмѣялась.
— О моя дорогая, ты вѣрно меня плохо разглядѣла! Съ такимъ толстымъ носомъ, какъ у меня, и съ такой невозможной фигурой очень мудрено найти жениха.
Дѣвочка съ изумленіемъ посмотрѣла на учительницу: она никогда не казалась ей некрасивой. Она, правда, была невысокаго роста, у нея былъ слишкомъ толстый носъ, широкое лицо, выпуклый лобъ, выдающіяся скулы, но зато ея чудные глаза улыбались такъ нѣжно, что все лицо ея казалось прелестнымъ.
— Вы очень хороши, — объявила Луиза серьезно. — Еслибы я была мужчиной, я бы охотно на васъ женилась.
Это замѣчаніе разсмѣшило Марка; но мадемуазель Мазелинъ лишь съ трудомъ поборола волненіе, и на лицо ея набѣжала тѣнь грусти.
— Вѣроятно, у мужчинъ иной вкусъ, чѣмъ у тебя, — сказала она наконецъ своимъ обычнымъ веселымъ голосомъ. — Лѣтъ двадцати, двадцати пяти я непрочь была выйти замужъ, но не встрѣтила въ эти годы никого, кто пожелалъ бы на мнѣ жениться. Теперь мнѣ уже тридцать шесть лѣтъ, и было бы смѣшно помышлять о замужествѣ.
— Почему такъ? — спросилъ Маркъ.