— Вы! Вы!
— Да, да, мой другъ… Вамъ не безызвѣстно, что Морезенъ давно уже мѣтитъ на мое мѣсто. Всѣ его интриги клонились къ тому, чтобы сбить меня съ позиціи и самому занять эту должность. Его постоянныя уступки клерикаламъ были ловкой тактикой, чтобы заставить ихъ выдвинуть себя, въ тотъ день, когда они окажутся побѣдителями. Впрочемъ, послѣ рѣшенія кассаціоннаго суда онъ нѣсколько струсилъ и началъ увѣрять многихъ, что вѣритъ въ невинность Симона. Но теперь его осудили, и Морезенъ снова заодно съ клерикалами и кричитъ во всеуслышаніе, что онъ заставитъ Баразера дать мнѣ отставку подъ давленіемъ побѣдоносныхъ реакціонныхъ силъ… Меня, вѣроятно, смѣстятъ уже въ началѣ октября.
Маркъ былъ въ отчаяніи.
— Какъ, лишиться васъ, въ такое время, когда вы нужны болѣе, чѣмъ когда-либо?! Вы даете свѣтскимъ школамъ цѣлый легіонъ убѣжденныхъ учителей, проникнутыхъ истинными, просвѣщенными идеалами добра и правды. Вы сами говорили, что вопросъ о школахъ — это вопросъ жизни и смерти; всюду, во всѣ захолустные уголки, вы посылали піонеровъ, которые разносили полученные здѣсь, у васъ, твердые принципы: они спасали Францію отъ суевѣрной лжи, распространяя свѣтъ научныхъ истинъ, освобождая приниженное стадо, облегчая страданія угнетенныхъ и несчастныхъ. Завтра Франція будетъ такою, какою ее создадутъ учителя. Неужели вы уйдете, когда ваше дѣло еще не окончено, когда его почти что приходится начинать сначала? Нѣтъ, нѣтъ, это невозможно! Де-Баразеръ въ сущности на нашей сторонѣ, и хотя онъ и не высказывается открыто, но никогда не рѣшится на такой поступокъ.
Сальванъ печально улыбнулся.
— Во-первыхъ, нѣтъ незамѣнимыхъ людей: я могу исчезнуть, — вмѣсто меня явятся другіе, которые продолжатъ начатое дѣло. Морезенъ можетъ занять мое мѣсто, — я увѣренъ, что ему не удастся сдѣлать много зла, потому что онъ не сумѣетъ создать что-нибудь свое, а принужденъ будетъ слѣдовать по намѣченному мною пути. Видите ли, есть такія дѣла, которыя, разъ они начаты, должны идти впередъ, повинуясь закону человѣческой эволюціи, независимо отъ личностей… А затѣмъ — вы плохо знаете Де-Баразера. Мы не идемъ въ счетъ при его тонкихъ политическихъ разсчетахъ. Онъ съ нами, — это правда, — и остался бы на нашей сторонѣ, еслибы онъ побѣдилъ. Но въ настоящее время наше пораженіе для него очень непріятно. У него одно желаніе — спасти дѣло, спасти обязательное свѣтское преподаваніе, которое онъ создалъ въ тѣ отдаленныя времена, когда наша республика переживала героическій періодъ въ ожиданіи наступленія торжества разума. А такъ какъ настоящая, хотя и кратковременная, побѣда клерикализма угрожаетъ разрушить его излюбленное дѣло, то онъ подчинится необходимости отдать насъ въ жертву, выжидая то время, когда снова сдѣлается хозяиномъ положенія. Таковъ человѣкъ, и не въ нашей власти его измѣнить.
Онъ объяснилъ Марку все, что тяготило его, указалъ на тѣ вліянія, которыя руководили дѣлами. Ректоръ Форбъ, погруженный въ свои отвлеченныя занятія и желавшій сохранить со всѣми миръ, рѣшительно потребовалъ отъ него исполнить желаніе депутатовъ, чтобы не имѣть непріятностей со своимъ министерствомъ. Депутаты, во главѣ которыхъ стоялъ Гекторъ де-Сангльбефъ, дѣлали одну попытку за другой, чтобы добиться удаленія всѣхъ болѣе вліятельныхъ симонистовъ, которые занимали какъ правительственныя мѣста, такъ и учительскія должности; республиканскіе депутаты, и даже самый радикальный изъ нихъ — Лемарруа, не выказывали никакого протеста, боясь раздражить своихъ избирателей и лишиться голосовъ. Профессора и наставники слѣдовали теперь примѣру профессора Депеннилье и ходили къ обѣднѣ въ сопровожденіи женъ и дочерей. Въ лицеѣ религіозные обряды сдѣлались обязательными, и всякій, кто отъ нихъ уклонялся, получалъ дурную отмѣтку и всячески преслѣдовался, пока не оставлялъ заведенія. И здѣсь сказывалась тяжелая рука отца Крабо, который хотѣлъ властвовать всюду, какъ властвовалъ въ Вальмарійской коллегіи. Наглость клерикаловъ выказалась въ томъ, что они опредѣлили въ лицей нѣсколько профессоровъ-іезуитовъ, между тѣмъ какъ прежде они являлись лишь какъ духовные руководители.
— Вы сами видите, — закончилъ Сальванъ, — что послѣ осужденія Симона они являются хозяевами страны и пользуются для своего успѣха всеобщею подлостью и невѣжествомъ. Мы должны быть готовы къ тому, что насъ сметутъ съ лица земли въ угоду ихъ креатурамъ… Ходятъ уже слухи о томъ, чтобы отдать лучшую школу, въ Бомонѣ, мадемуазель Рузеръ. Жофръ, учитель въ Жонвилѣ, требуетъ повышенія за свои услуги и грозитъ направить свое вліяніе противъ аббата Коньяса, если ему въ этомъ откажутъ; его, кажется, прочатъ сюда. Дутрекенъ, бывшій республиканецъ, а теперь перешедшій на сторону церкви, выхлопоталъ двѣ школы для своихъ сыновей, отчаянныхъ націоналистовъ и ярыхъ антисимонистовъ. Такимъ образомъ мы очутимся среди полнаго торжества реакціи; положеніе крайне обострится — и кризисъ неминуемъ; я надѣюсь на то, что страна не перенесетъ такой громадной доли яда и выплюнетъ его обратно. Моя отставка рѣшена, — въ этомъ вы можете не сомнѣваться; я вы, мой другъ, полетите вмѣстѣ со мною.
Маркъ взглянулъ на него и улыбнулся; онъ понялъ теперь, зачѣмъ его вызвалъ Сальванъ.
— Итакъ, я обреченъ?