Адріенъ дожидался Марка подъ старой яблоней, сучковатыя вѣтвя которой, обремененныя плодами, простирались надъ столомъ, окруженнымъ стульями.
— Дорогой учитель, — привѣтствовалъ Марка Адріенъ, — для меня великая честь, что вы согласились придти ко мнѣ; прошу васъ, присядьте; я принесу свою дочурку Жоржетту; поцѣлуйте ее, — это принесетъ ей счастье.
Здѣсь находилась и жена Адріена, Клеръ, молодая бѣлокурая женщина, съ пріятнымъ, привѣтливымъ лицомъ и ясными глазами. Она побѣжала за дочуркой и подвела ее къ Марку. Дѣвочка была прелестная, такая же бѣлокурая, какъ мать, и очень развитая для своихъ пяти лѣтъ.
— Слушай, моя радость, — сказала ей мать, — ты всегда должна помнить, что господинъ Фроманъ тебя поцѣловалъ; можешь гордиться этимъ всю жизнь.
— Я знаю, мама, — пролепетала дѣвочка: — я часто слышу, какъ вы говорите съ папой о дядѣ Фроманѣ. Я рада ему, — онъ точно ясное солнышко.
Всѣ отъ души смѣялись и радовались словамъ дѣвочки; въ эту минуту показались отецъ и мать Клеръ, Фердинандъ Бонгаръ и его жена, Люсиль Долуаръ; они узнали, что къ нимъ пришелъ бывшій учитель школы въ Мальбуа, и пожелали выказать ему свое глубокое почтеніе. Хотя бывшій его ученикъ Фердинандъ и не очень радовалъ его своими успѣхами, благодаря своимъ ограниченнымъ способностямъ, Маркъ все же обрадовался ему. Фердинанду было подъ пятьдесятъ лѣтъ; движенія его были попрежнему медленны и нерѣшительны, какъ у человѣка, сознаніе котораго еще не вполнѣ освободилось отъ оковъ прежняго невѣжества.
— Ну, Фердинандъ, какъ дѣла? Въ нынѣшнемъ году вы должны быть довольны: урожай былъ хорошъ.
— Такъ-то оно такъ, господинъ Фроманъ, но никогда нельзя знать, какъ кончится годъ. На одномъ выиграешь, на другомъ проиграешь. Да мнѣ и не везло всю жизнь, — вы сами знаете.
Жена его, Люсиль, болѣе смышленая, перебила мужа:
— Онъ такъ говоритъ, господинъ Фроманъ, потому, что былъ всегда послѣднимъ въ вашемъ классѣ и вообразилъ, что ужъ судьба его такова, Какая-то цыганка, еще въ дѣтствѣ, бросила въ него камнемъ; но что-жъ изъ этого, — не правда ли? Еслибы онъ еще вѣрилъ въ чорта, какъ я вѣрю; мадемуазель Рузеръ показала мнѣ однажды чорта послѣ того, какъ я конфирмовалась, а вѣдь я была ея лучшей ученицей.