Въ эту минуту подали номеръ «Маленькаго Бомонца», отпечатанный за ночь, и Маркъ обрадовался, прочитавъ длинную статью о преступленіи въ Мальбуа, написанную въ благопріятномъ для Симона тонѣ. Говорилось, что всѣми любимый учитель Симонъ получилъ отовсюду изъявленія самой глубокой симпатіи въ виду постигшаго его горя. Очевидно, эту статью написалъ наканунѣ какой-нибудь корреснондентъ, послѣ раздачи наградъ, видя, въ какую сторону склонялось общественное мнѣніе. Ни для кого не было тайной враждебное настроеніе жителей, направленное противъ братьевъ; всѣ знали, какіе слухи распространялись о прежнихъ таинственныхъ преступленіяхъ, и что эти слухи въ данномъ случаѣ могли оказать очень неблагопріятное вліяніе на исходъ дѣла и вызвать даже серьезный скандалъ, пагубный для реакціонерной католической партіи.
Поэтому Марка очень поразило сіяющее и злорадное лицо Пелажи, которая пришла убирать со стола. Онъ нарочно вызвалъ ее на разговоръ.
— Да, сударь, могу сообщить хорошія новости. Сегодня утромъ, покупая провизію, я узнала много интереснаго. Впрочемъ, я не сомнѣвалась, что всѣ эти негодяи, поднявшіе вчера такой шумъ окажутся безсовѣстными лгунами.
И Пелажи принялась передавать всѣ сплетни, которыя она собрала по лавкамъ и на улицѣ, переходя отъ двери къ двери. Подавляющее вліяніе ужаснаго преступленія не могло не вызвать броженія умовъ, находившихся все время въ состояніи крайняго напряженія. Казалось, что за эту ночь выросли густые, чудовищные всходы людской злобы. Сперва слышались только неясныя предположенія, кѣмъ-то высказанныя догадки, чуть замѣтныя нареканія. Затѣмъ съ необыкновенною быстротою догадки и предположенія обратились въ дѣйствительные факты; подыскивались всевозможныя совпаденія, такъ что неясныя указанія превращались въ непоколебимыя доказательства. Особенно замѣчательно было то, что всѣ предположенія клонились въ пользу братьевъ, что все глухое броженіе было направлено противъ Симона; съ часу на часъ крѣпла таинственная злоба и сѣяла смуту въ умахъ.
— Знаете, сударь, всѣмъ извѣстно, что учитель не любилъ своего племянника. Онъ обращался съ нимъ очень дурно; есть люди, которые видѣли это и докажутъ… Ему было ужасно досадно, что мальчикъ не посѣщалъ его школы. Когда ребенокъ въ первый разъ причастился, учитель проклиналъ его и грозилъ ему кулакомъ… Не правда ли, довольно странно, что этого чуднаго мальчика убили такъ скоро послѣ конфирмаціи, когда въ немъ еще была благодать?
Маркъ съ удивленіемъ слушалъ служанку, и сердце его сжималось.
— Что вы этимъ хотите сказать? Развѣ кто-нибудь подозрѣваетъ Симона въ убійствѣ?
— Есть люди, которые, не стѣсняясь, говорятъ объ этомъ. Какъ хотите, а довольно странно, что человѣкъ ѣдетъ зачѣмъ-то въ Бомонъ, опаздываетъ на поѣздъ и потомъ отправляется домой пѣшкомъ. Онъ увѣряетъ, что вернулся безъ двадцати минутъ двѣнадцать; но вѣдь никто его не видѣлъ, — онъ могъ вернуться и по желѣзной дорогѣ, часомъ раньше, какъ разъ въ то время, когда было совершено преступленіе. Ему стоило только потушить свѣчу и раскрыть окно настежь, чтобы дать возможность предположить, что въ окно вскочилъ какой-нибудь ночной бродяга… Мадемуазель Рузеръ, учительница, говоритъ, что она ясно слышала шаги въ школѣ, стоны, крики и хлопанье дверями.
— Какъ, мадемуазель Рузеръ? — воскликнулъ Маркъ. — Но вчера, на предварительномъ допросѣ, она не говорила ничего подобнаго! Я самъ былъ при этомъ.
— Простите, сударь, но сейчасъ въ лавкѣ у мясника мадемуазель Рузеръ разсказывала объ этомъ всякому встрѣчному, и я слышала собственными ушами.