— Места нет! Все занято проезжими, — возразил Соковнин, захлопнув окно и растянулся опять на лавке.
Из боязни ли или по корысти, хозяин избы стал роптать, говоря:
— Надо впустить. Вишь как стучать в ворота.
— Не пускай никого, — возразил Соковнин.
— Как не пускать? Может быть дело есть — возражать мужичок, собираясь выйти из избы.
Соковнин разгорячился, схватил мужика за шиворот и хотел уже побить; но тут проснулся монах и, успокаивая Соковнина, пообещал мужику заплатить за каждого ночлежника по пяти алтын. Это обещание убедительно подействовало на хозяина и он взобрался на печь, не обращая внимания на возрастающий шум на дворе. Но не успел еще он улечься, как на дворе раздался треск. Ворота были выломаны. Мужик соскочил с печи, схватил горящую лучину и хотел было идти на встречу приехавшим, но Соковнин, вырвав у него из рук лучину, толкнул его с такою силою, что тот повалился под столь. Монах, видя, что тут может произойти серьезное столкновение, шепнул Соковнину:
— Ради Бога воздержись, Михайло Иванович. Помни, что нас никто не должен узнать.
Знаю, честный отец, но ручаюсь и за то, что если кому-нибудь посчастливится нас узнать, то уж верно не доведется рассказать о том никому, — гневно отвечал Соковнин.
В это время приезжие толпою вошли в избу и высокий, в боярской, богатой одежде мужчина вскричал, обращаясь к хозяину:
— Ты что же не отворяешь?