— Разве вы не знаете своих отцов и родных?
— Нет, государь! Мы были подкидыши, — отвечал Саша.
— Так этот самый Гриша рассказал тебе о замыслах Щегловитого и стрельцов?
— Так точно, государь.
— С ведома ли Гриши, или по собственному усердию, рассказал ты своему барину?
— Да, с ведома Гриши.
— Хорошо, ступай теперь на свое место. Саша вышел, не утерпев сказать:
— Прощай, Гриша!
По выходе Саши государь некоторое время задумчиво ходил по комнате размышляя, как ему поступить с Гришей. Двукратная услуга последнего и его чистосердечный признании обязывали оставить юношу при себе и щедро наградить его, но совет Троекурова и желание иметь в своих руках монаха побудили Петра снова послать Гришу в его полк на Литовскую границу.
— Послушай, Григорий! — сказал Петр, ласково потрепав Гришу по плечу. — Ты малый добрый и я тебе благодарен за твои услуги. Не знаю право чем наградить тебя. В твои лета ты слишком уже получил большой чин, который я тебе оставляю. Мог бы я оставить тебя при себе но… не хочу ссорить тебя с твоим дядей. А потому поезжай с Богом к твоему полку и, если тебе встретится в чем-нибудь надобность пиши прямо ко мне, памятуя, что я твой должник. Служи мне верно и усердно и мы с тобою когда-нибудь сочтемся. А как ты подкидыш и не имеешь имени, то я прикажу записать тебя в боярские дети и отныне ты будешь называться Григорием Усердовым. Доволен ли ты?