Дрожащей рукою подписал Мазепа бумагу и подал старику, который бережно положил ее за пазуху, пристально посмотрел в глаза Мазепы и, с полуулыбкой сказал:
Иван! Иван! Ты трусишь!
— Какой вздор! Можно ли меня подозревать в трусости?
— Хочешь ли я докажу тебе это одним словом. — Как ты думаешь например: что бы цчрь Петр дал мне за эту бумагу?
Лицо Мазепы покрылось смертельною бледностью. Он сделал невольное движение, чтобы взять ее назад, но старик спокойно сказал:
— Не бойся, Иван! Я только хотел доказать тебе слабость твоей души. От меня ты не можешь ожидать измены.
— Но послушай, Василий! Даром ничего не делается. Какого ты потребуешь от меня вознаграждения при успешном окончании нашего дела, — спросил Мазепа, придя в себя.
— Для себя ничего, но у меня есть сын, которого ты должен достойно вознаградить, — отвечал старик.
— Вот тебе моя рука, Василий. Сын твой будет ближайшим к моему трону. Но где же он теперь.
— В Москве. Служить царю Петру. Теперь прощай, Иван! Скоро ты услышишь о моих действиях на Дону. Будь же и ты готов. Карл не замедлить явиться на границах Украины.