— Минуты дороги, сын мой, я пришел за тобою — отвечал отец. — Последуешь ли ты за отцом, чтобы разделить его судьбу, какова бы она ни была, — прибавил он.
Мысль о прежних преступных деяниях отца мелькнула в уме Гриши и он отвечал:
Если бы ты, батюшка, звал меня на жизнь ничтожную и безъизвестную, где бы трудами рук своих, я мог питать тебя и утешать тебя моею любовью, то я ни одной минуты не замедлил бы последовать за тобою и на руках своих понес бы тебя, хоть на край света. Но если ты задумал что другое…
— Григорий! Решительная минута настала, и пора собирать плоды пятидесятилетних трудов моих. За труды свои я для себя ничего не просил, но все для тебя. Пойдем. Гриша, время дорого, дорогою я все тебе скажу.
— Нет, батюшка! Власть отца бессильна там, где присяга и честь говорят другое! — с благородною гордостью отвечал Гриша.
— Но ты забываешь свою родину, — сурово сказал монах.
— Но она обетом верности и подданства связана с престолом русского царя. Он даже тебе обещал помилование. Зачем же ты хочешь увеличивать свои вины. Ты помнишь, отец, как в прошлом ты останавливал меня, а я все таки пошел за торбою. Ты говорил тогда, что нас ожидает плаха. За что же ты теперь хочешь вовлечь меня в позорную казнь?
— Тебе ли рассуждать о том, что я делаю? Тебе ли обвинять меня? Тогда дело было более чем сомнительно, а теперь целый город под предводительством Мазепы, который заключил договор с Карлом и выступает против Московского царя, чтобы возвратить себе прежнюю независимость.
— Боже мой! какая измена! Мазепа, который столько лет был верен царю и России, — с ужасом проговорил Гриша.
— Замолчи, безумец! Он скоро сам наденет корону и будет царем и владетелем Украины, и ты будешь первым на нашей родине.