На другой день решила Василиса посмотреть-поразведать, как бы ей на княжеский двор мимо стражников пройти и княгиню увидеть.
Княжеские хоромы и терема — огромные, со всех сторон подворье огорожено высокой каменной стеной — будто крепость неприступная! Ворота — с одной только стороны.
«Ну что ж, княжий дом, повернись ко мне задом: стороною лесной неприметною! Посмотрю я, как мимо охранников можно в терем к княгине попасть!» — стала шутками Василиса себя подбадривать. И пошла она вдоль стены — туда, где от ворот подальше, к лесу ближе.
Да только деревья все вдоль стены на расстоянии большом спилены: чтобы врагов издали заметить можно было. На ту стену не забраться Василисе. И даже — за стену не заглянуть…
Только видит вдруг Василиса — как раз напротив терема, близко от стены, ель одна большая осталась: упросила княгиня Ефросинья ту ель не губить, потому что на утренней и вечерней зорьках прилетал туда певчий дрозд — и песни пел прекрасные, которые княгиня слушать любила.
Забралась Василиса на ель. Стал ей и двор виден, и терем княгини, и палаты княжеские.
А на дворе — мальчик-княжич играет-забавляется, со слугами на мечах деревянных сражается. Только слуги — боятся его ударить, поддаются сразу. Надоело княжичу так играть — и он слуг прогнал.
Взял он лук и стрелу, стал искать, куда бы выстрелить. Увидел на ели птичку-синичку — и стал в неё метить.
Василиса — быстрее спугнула птичку, чтобы княжич в неё не попал.
Стрела в дерево вонзилась — и княжич Василису заметил.