Нельзя было не восхищаться. Огромный (человеку по пояс) чугунный котел был несокрушимо крепок и непостижимо легок, ибо был он тонок, словно выгнутый из листового железа, а звонок, как медный колокол.
Безусловно, художественное каслинской литье начинается от этих «азиатских чаш», ибо оно выросло, как естественная высшая ступень из фигурного и технического литья.
«Бежин луг»
Бесконечные обозы с каслинским литьем потянулись на многочисленные ярмарки: Ирбитскую, откуда оно растекалось по всей необъятной Сибири; Петропавловскую, куда съезжались кочевники Казакстана, а с Троицкой ярмарки каслинские кунганы и котлы через армянских и персидских купцов уходили в знойные дали Средней Азии и Ближнего Востока.
Ожила еще более древняя путина — крики ямщиков, ржанье коней, скрип тяжело загруженных телег!
Но все это в далеком прошлом. Древний путь народных переселений, затем «Государев Уральский тракт», стал глухим захолустным проселком. И пыль его, утоптанную ногами многих племен и целых наций, теперь топчем только мы трое.
Вечерело. На западе потухал розовый пепел зари. А завода все еще не видно.
Не сбились ли мы с пути?
В стороне от дороги, в нечастой березовой рощице, взметнулось багряным шелком пламя костра. Не сговариваясь, мы дружно повернули к роще.
Услыхав наши шаги, от огня поднялись испуганно двое ребят на вид лет десяти и двенадцати. Оба были одеты одинаково, как по форме, — в огромных сползающих на уши картузах с полуоторванным козырьками, в ватных, шитых нарост, пиджаках, оба держали в руках по кнуту.