Тяжелые и без груза лодки переволокли усилиями двух команд, но со дна их была содрана вся смола. Когда снова спустили их на воду, днища стали фонтанировать не хуже знаменитых петергофских фонтанов в миниатюре. Мчимся стремительно к берегу. Выкидываем на берег вещи. Выскакиваем сами, перемокшие, усталые, как потерпевшие крушение мореплаватели.
Кто-то радуется: — Могло бы кончиться хуже! А теперь все это позади.
— Нет еще. Впереди дровяная гавань завода, — утешает нас Иван Матвеевич. — Там вам ни волоком, никак не пройти!
Убитые этим известием, мы раздражаемся хором возмущенных восклицаний.
— Да вы не беспокойтесь! — тут же успокаивает нас Иван Матвеевич, — лодки на телеге перевезем по берегу. Я это вам завтра на своей лошади оборудую.
Не знаем, хохотать или ругаться. Напряжение разряжает Раф:
— Лодка на телеге? Во второй раз на телеге по Чусовой? Курам на смех!..
Пятый день
Уральские купцы — горнопромышленники некогда хвастались:
«Двести лет вся Россия пахала и жала, ковала, копала, рубила изделиями уральских заводов. Она ездила на уральских осях, стреляла из ружей уральской стали, пекла блины на уральских сковородках, бренчала уральскими пятаками в кармане…»