Дождь, дождь и дождь без конца. Видимо, придется здесь сделать вынужденную дневку.
Брожу по деревне. Ничего интересного, ничего примечательного. А между тем, во времена сплава, Пермяково слыло среди бурлаков опасным местом. Самое имя селения произошло от разбойника Пермякова.
Никаких разбойников сейчас, конечно, в Пермякове нет. Но кержаки есть. Мы остановились у кержаков. Правда, это не прежние, кондовые кержаки. И чаишко зудят, и табачным зельем грешат, и земляной горох едят[4]. Они непрочь попользоваться даже благами грешной, «антихристовой» цивилизации. Не говорю уже о часах, керосиновой лампе, сепараторе, — у них даже рукомойник с краном. Но в избу нас не пустили. Там целый угол занят старинными иконами. Угодники смотрят друг на друга враждебно, словно они передрались от скуки в своем тесном углу. А хозяйка, глядя на нас, поджимает в ниточку бледные злые губы и холодно сверкает исступленными глазами фанатика. Когда же она смотрит на немцев, даже уши ее прижимаются к черепу, как у озлившейся кошки. Но хозяин «стреляет» у тех же немцев табаку на закурку, и, в украдку от жены, тащит нам крынку молока. Конец приходит пресловутому «древлему благочестию»!..
Камень Писаный обманул наши ожидания. Никакой надписи, выбитой на камне, мы не нашли по той простой причине, что она, как узнали позже, давным давно выветрилась. Но крест на противоположном берегу отыскали, надпись на нем прочитали легко. Я ее списал полностью:
«1724 года сентября 8 дня на сем месте родился статского действительного советника Акинфия Никитича Демидова (что тогда был дворянином), сын Никита, статский советник и кавалер святого Станислава. Поставлен оный крест на сем месте по желанию ево 1779 года майя 31 числа».
А на другой стороне креста высечена неизвестной рукой вторая надпись, которая по-иному оценивает это событие и которой тоже суждено пережить поколения. Вторая надпись сообщает коротко и ясно:
«Здесь родился эксплоататор трудового народа».
Очень эффектен камень Столбы. Над рекой поднялись два почти совершенно круглых известковых столба, высотою метров на 40. На одном из столбов — камень, напоминающий издали сгорбившуюся над книгой старуху. Камень этот так и зовут — Старушкой.
Проходим устье исторической реки Серебрянки. Правый, горный берег Чусовой точно раздался здесь широкими воротами, из которых выбегает бойкая речонка. По ней, поздней осенью 1581 года, свернул на Сибирь Ермак.
Василий Тимофеевич Оленин-Повальский, исполнявший когда-то на волжских стругах обязанности артельного кашевара и прозванный за это Ермаком, что значит — артельный котел — имел под своим началом отряд всего лишь в 840 человек. Кроме казаков, в отряде были немцы, литовцы и татары.