Колхозники не обманули. Вот он, наш последний, самый трудный барьер. Мы мечемся, как мышь в мышеловке. Лодки наши суют носы во все щели. Нет хода!
Дровяная гавань Чусовского завода вытянулась километров на шесть вниз по Чусовой. Это похуже Старо-Уткинского «двора».
Высылаем глубокую разведку на оба берега. Левобережная разведка вскоре доносит, со слов какого-то рыбака, что под левым берегом есть проход. Мы стоим под правым берегом и путь нал загораживает запань — чудовищные бревна, свинченные в три ряда болтами, сцепленные пудовыми крюками, вроде вагонных стяжек. Надо перетащить лодки через запань.
Начинается напряженный аврал. Стоя на скользких, уходящих под воду бревнах запани, тащим через них лодки. А в каждой, с грузом, не меньше полутонны. Мало того, в самые опасные моменты Нач кричит:
— Примите трудовые позы. Спокойно!.. Снимаю!
Позировать с полутонновой тяжестью на руках — дело не легкое. Тащим второю лодку, третью. А на уровне наших ног мчится Чусовая, крутит ошалелыми водоворотами. Здесь, в четыреста с лишним километрах от истока, вздувшаяся от дождей Чусовая поистине страшна. Если сорвешься с запани — засосет под бревна, будет молотить о них и выкинет на берег изуродованным трупом.
Наконец, лодки перетащены. Сели. Несколько взмахов весел. Начинаются приземистые домишки городского предместья.
Проплыла справа невысокая гора. Она безжалостно оскальпирована Лес содран вместе с кожей, с дерном Ее каменное брюхо вспорото разработками — городская каменоломня. Ударили в уши городские звуки — свисток паровоза, шипенье отработанного пара, визг терзаемого железа.
И неожиданно, сразу во всю ширь развернулась мощная панорама Чусовского завода — высокие трубы, длинные корпуса, ажурные переплеты железнодорожного моста и над всем этим — дымное, дымное небо.
Здесь кончается «чусва — быстрая вода» кончается горная Чусовая. Oт Чусовского завода она поворачивает резко на запад, уходя от уральских хребтов, и течет в отлогих сравнительно берегах.