— Прыгну… Только блендочку давай! Без блендочки не согласен!
— Какую блендочку? — растерялся генерал.
— Лампу, лампу шахтерскую просит, — шепнул ему Лялайг.
Генерал поглядел удивленно на директора, испуганно на шахтера, отмахнулся и пошел прочь, безнадежно, старчески сгорбив спину…
Остальные четверо были повешены около церкви на нагих еще, черневших грачиными гнездами березах. Порывистый ветер с Чусовой раскачивал удавленников, и перепуганные грачи носились с карканьем над березами, над церковью, над Заречьем. От их зловещего карканья зябко, пугливо ежились зареченские обыватели в теплых своих, толстостенных домах.
* * *
…Капралов встретил Матвея около церкви. Лоцман стоял, привалясь спиной к белой, как сахар, березке, и, казалось, внимательно прислушивался к мрачному, встревоженному карканью грачей. Злой ветер с Чусовой раскачивал повешенных и трепал, закидывая за плечо могучую седую бороду лоцмана. Литейщик посмотрел внимательно на Матвея и удивился: в глазах лоцмана стеклом стояли слезы. Матвей, заметив Капралова, краем бороды вытер глаза и крякнул:
— Ну и ветрище! Как из трубы, дует. Из глаз слезу вышибает…
— О ветре после поговорим! — оборвал его сурово Капралов и показал на повешенных. — Это как понимаешь?
— Эх, грачи-то разорались, — будто не слышал Капралова лоцман. — Вот нечисть!