Сквозь теплую дремотную лень услышал лишь тревожные крики:
— Где поручик, чтоб ему лопнуть!.. Господин поручик!.. Что же делать будем?..
А когда выпростал из теплого меха голову, тогда только услышал далекие и близкие выстрелы и еще страшный, грохочущий шум. На рассветном и побледневшем, словно усталом небе, четко вырисовывалась зловещая Ермакова гора. Над нею трепетно светилась одинокая запоздавшая звездочка. А на склонах горы копошились неясные быстрые тени и вниз летели огромные камни, целые утесы — как показалось поручику. Камни скатывались к солдатским кострам, тушили их, опрокинули и расплющили пулемет, разбросали стоявшие в козлах винтовки, как живые, гонялись за разбегающимися солдатами.
— Чудь!.. Чудь волшебная!.. Чудь из горы вышла!.. — вскрикнул дико поручик и, спрыгнув на берег, побежал навстречу каменной лавине…
…Матвей лежал в растяжку на палубном настиле. Он припадал испуганно к доскам головой при каждом выстреле, снова робко приподнимал ее и неожиданно увидел поручика.
Офицер бежал, неумело прыгая через камни. Правый его погон, сорванный пулей, свесился на грудь. За поручиком, шлепая по лужам валенками и размахивая кремневой шомполкой, скакал по-козлиному старый Капралов. Литейщик остановился, прицелился в поручика и выпалил. Но упал не поручик, а Капралов, сбитый крепкой отдачей кремневки. Он шлепнулся в лужу, задрав ноги в размокших валенках. Тогда остановился поручик и поднял револьвер, целясь в лежащего литейщика.
— Не смей, стервь! — крикнул испуганно Матвей, одним прыжком очутился около офицера и ударил его кулаком по голове. Поручик упал, уронив револьвер к ногам Матвея.
Капралов подошел несмело. Сказал конфузливо, отряхивая грязь:
— Не шомполка, а шлепалка! И вперед и взад бьет!
— Да уж навозный из тебя вояка! — заухал смехом, как филин, лоцман.