— У меня нет времени их принять. Скажите им, что я уезжаю сейчас на полигон, ведь через полчаса начнется вечерняя стрельба. Идите!
Но фейерверкер не шелохнулся, замер в дверях, смущенно теребя пальцами кант галифе. Гренобль посмотрел на него удивленно:
— В чем дело, Даниэль? Почему вы не идете?
— Извините меня, мосье капитан, — ответил фейерверкер, стараясь не встречаться с капитаном взглядом. — Но это невозможно!
— Что невозможно?
— Не принять этих язычников, капитан.
Гренобль чуть привстал с кресла:
— Даниэль, вы с ума сошли? Вы меня учите! Идите и скажите им…
— Мосье капитан, — робко перебил его фейерверкер: — но, ведь, они твердят одно: не уйдем, пока не увидим мандарина с тремя нашивками. Так называют вас эти дикари. И осмелюсь доложить, они чем-то очень возбуждены!
Крашеная бровь капитана дрогнула, но он ответил спокойно, как кидают окурок:.