СТАКАН ЧАЮ

Положение было такое: я сидел в кабинете за письменным столом; предо мной раскрытое окно; за окном небольшой двор, а на другой стороне двора флигель; окна флигеля открыты, и мне хорошо были видны фигуры мужа и жены, только что усевшихся за чайный стол.

Жена взяла стакан, протерла его полотенцем, поставила в подстаканник и спросила:

-- Тебе покрепче?

-- Конечно! Ты же знаешь.

Не отрывая глаз от газеты, муж взял стакан, поднес его ко рту и вдруг, закричав, вскочил со стула.

-- Что такое?

Он завертелся по комнате, как подстреленный, потом подскочил к столу, нагнулся и, негодующе глядя на жену, простонал:

-- Это ты... нарочно?

-- Что такое?! Что -- нарочно?

-- Подсунула мне кипяток?

-- Какой там кипяток? Что такое! Обыкновенный чай.

-- Нет-с, это настоящий крутой кипяток-с!!

-- Что ты хочешь этим сказать?

-- То и хочу сказать, что это низость! Ты была бы очень рада, если бы я обварил горло!

-- Что ты хочешь этим сказать?

-- А вот то! Хочу сказать, что ты рада сделать мужу гадость...

-- Ну, знаешь ли... Ты сам виноват...

-- Сам?! Сам?! Почему сам?

-- Если ты такой дурак -- не нужно было жениться. Пил бы себе холодный чай!

-- Нет, это тебе не нужно было за дурака замуж вых... То есть, нет, я хочу тебе сказать, что ты дурра! Слышишь, ты? Дура!

-- Я?!!

-- Ты.

-- Что ты хочешь этим сказать?

-- А то, что если дают кипяток, то об этом предупреждают!

-- Странно... Владимиру Ивановичу всегда наливаю такой чай, и он пьет...

-- Это потому, что у твоего Владимира Ивановича вместо горла, водопроводная труба!

-- Что ты этим хочешь сказать?

-- Ну, вот! Заладила сорока Якова...

-- Какого Якова? На какого ты Якова намекаешь?!! Я тебе на твою немку не намекаю?!

-- Во-первых, у меня никакой немки нет, а затем она всегда наливает чай, как следует, а не кипяток!

-- Ах, вот что?!.. Так ты бы и шел к ней!..

-- И пойду! Я, слава Богу, еще не в аду живу, где грешников кипятком шпарят...

-- Все равно -- скоро попадешь туда.

-- Да, конечно! При твоем содействии. Сегодня кипяток, завтра кипяток, -- конечно, в конце концов, сваришься. Ты рада меня со свету сжить, а самой убежать к твоему чертову Владимиру Ивановичу!..

-- Что ты хочешь этим сказать?

-- Ну, вот! Черта крести, а он говорит -- пусти.

-- Да, уж верно!! Тебе только черта и крестить -- для человека ты не годишься!!

-- Шшто-с?! Так я тебе говорю: если ты мне еще раз подсунешь такой кипяток...

Жена вскочила, уронив стул, и завопила:

-- Это не кипяток!! Обыкновенный горячий чай, который все пьют -- слышишь ты это?!! Все!!

Я видел как в глубине столовой распахнулась дверь и в комнату вошла худощавая девица, по виду родственница.

-- Ну, вот, вот, -- закричала жена, схватывая ее за руку. -- Пусть Лиля скажет; она лицо незаинтересованное. Попробуй, Лиля, что это за чай... Горячий он?

Лиля взяла стакан с подстаканником, отхлебнула глоток чаю и поморщилась.

-- Фи, какая гадость... Еле теплый.

Муж схватился руками за голову и снова заметался по комнате, крича истерически:

-- Теплый?! Еле тепленький?! Все, все в этом доме заодно! Я знаю, я всегда ваш враг, вы всегда друг с другом против меня!! Если вы кипяток считаете тепленьким, я считаю вас лживыми, истеричными бабами.

-- Николай Николаевич! -- сказала родственница, с достоинством выпрямляясь. -- Если вы оскорбляете меня,тпользуясь тем, что мне негде жить, и я живу у вас из за милости моей сестры, то... дайте сами оценку своему поступку.

-- Не желаю, -- рычал муж, размахивая руками. -- Не желаю давать оценки своему поступку. Сами давайте оценку!!

-- Извольте! То, что вы делаете -- гадость. Если вам моя сестра не нравится -- вы могли на ней не жениться, а издеваться над беззащитными...

-- Ну, вот!! Видели вы, люди добрые, -- обратился он к самовару, который невозмутимо дремал в углу стола, -- что она говорит?! В огороде бузина, а в Киеве дядька.

Жена снова вскочила, красная, со сверкающими глазами.

-- Какой дядька? Вы это про какого дядьку говорите? Вы на кого намекаете?!!

-- Чего ты кричишь? Небось, если бы себе спалила горло так же, как я, -- не покричала бы.

-- Мне палить горло нечем. Я алкоголя не пью!!!

-- Господи! И среди таких людей мне приходится жить! Среди такого общества вращаться...

-- Да-с, да-с! И это честь для тебя!! Я знаю, ты хочешь внести сюда нравы ночлежного дома!!! Но я...

Опять распахнулась дверь, и в комнату, ковыляя, вкатилась толстая старуха-нянька.

-- Вы рази о дите подумаете, -- сказала она негодующе. -- Только что дите уложила, как нате вам! Завели волынку!!!! С утра самого: гыр-гыр-гыр, гыр-гыр-гыр!

Муж схватил няньку за руку и, таща к столу, заревел:

-- Нянюшка! Вы единственная толковая женщина... Скажите вы по справедливости: можно пить такой чай?!

Нянька отхлебнула, задумчиво пожевала сморщенными губами и убежденно сказала:

-- Никак такого чаю пить нельзя; кто же такой чай пить будет? Разве это возможно? Прямо нужно сказать: не такой это чай, чтобы его пили... Слава Богу, у хороших господ жила -- знаю.

-- А что? -- вскричал муж. -- Я знал, что нянюшка умная, справедливая женщина...

-- Она справедливая женщина? Просто она подмазывается к тебе, чтобы попросить в счет жалованья. Вот и делает вид, что обожглась!

-- Стара я, матушка, подмазываться-то. А только, если мне дают холодный брандахлыст, я и говорю: никто его пить не станет!

-- Черт! -- закричал муж в совершенном бешенстве. -- Уберите от меня эту старуху! Это какое-то сонмище ядовитых змей! Извести вам меня надо? Так вы просто подсыпали бы мне чего-нибудь в кушанье...

-- Это я? -- хлопнула себя по бедрам нянька и громко зарыдала. -- Я тебя хочу отравить?! Да чтоб мои глазыньки...

Я больше не мог быть безмолвным свидетелем того, что происходило в окне флигеля напротив моего кабинета.

Я вскочил, надел шапку и побежал к соседям.

Они были поражены моим появлением в столовой. Отступили в глубь комнаты и притихли, поглядывая на меня.

-- Извините, -- сказал я, -- что, не будучи знакомым, пришел. Но я видел все, что здесь было -- из окна своего кабинета -- и хочу, как говорится, вывести вас на настоящую дорогу. Всяк из вас, милостивые государи, прав по-своему. Вы, сударыня, действительно налили очень горячего чаю... Супруг ваш обжегся и вступил с вами в пререкания. Ваша сестрица пришла через 10 минут после наполнения стакана кипятком, и, естественно, нашла чай теплым. Эта уважаемая старушка пришла еще пятью минутами позже -- и застала совсем холодный, как она выражается: "брандахлыст". Температура жидкостей, как вам известно, от соприкосновения с окружающим воздухом...

-- Что вам, собственно, угодно? -- прищурясь, спросил супруг.

-- Собственно, ничего. Я только хотел открыть вам глаза на истинное положение вещей. Я видел в окно все происходящее...

-- Очень милое занятие, -- перебила жена. -- Подглядывать за соседями. Как не стыдно, право!

-- Воспитание, -- иронически покачала головою свояченица мужа. -- Врываются в квартиру, дают наставления...

Нянька заметила:

-- У нас один тоже у господ, где я допреж жила... Пришел так-то вот -- и шубу с вешалки унес... Иди себе, иди, батюшка... Бог с тобой -- иди!

И они, четверо, грозно стояли тесной стеной против меня, стояли, сплоченные общностью семейных и имущественных интересов. Стояли и сердито поглядывали на меня.

Я горько улыбнулся, покачал головою и ушел.

Люди хотят бродить во тьме, хотят быть слепыми, беспомощными, глупыми щенками, и горе тому, кто попытается показать им ослепительный свет истины.

Что ж... как им угодно.