Кандидат в венгерские короли

Вильгельм Гогенцоллерн с самого рождения сына своего Эйтеля-Фридриха готовил его в венгерские короли. Он назвал его венгерским именем, приставил к нему дядьку венгерца и вообще воспитывал его в венгерском духе.

Неизвестный человек явился к венгерскому графу Тиссе и, приняв самый дипломатический вид, спросил:

-- А, что, скажите... Вы, венгры, не отложились ли бы от Австрии?

-- Зачем? -- дипломатично спросил Тисса.

-- Да так, -- дипломатично подмигнул неизвестный. -- Лучше было бы.

-- Для кого? -- дипломатично прищурился Тисса. Неизвестный заиграл глазами и, отбросив на минуту дипломатичность, откровенно признался:

-- Для нас.

-- А вы кто? -- осторожно, тоном старого дипломата спросил Тисса. -- Французы?

Неизвестный дипломатично качнул головой слева направо.

-- Нет? Значит, англичане?

-- Не угадали.

-- А, знаю! -- всплеснул руками Тисса. -- Вы от имени русских!

-- Хватили, -- дипломатично рассмеялся неизвестный. -- Как бы не так. Держи карман шире!

Тисса, услышав про карман, испугался.

-- Как? Вы предлагаете держать карман шире? Значит, вы... немец?

-- Ну, конечно! Сразу могли бы догадаться.

-- Послушайте, -- широко, без всякой дипломатичности, открыл глаза Тисса. -- Если вы немец, значит, вы союзник Австрии?!

-- Я вижу, -- вежливо удивился неизвестный, -- что от вас ничего не скроешь.

-- И вы, будучи союзником Австрии, предлагаете нам, венграм, отделиться от нее?

-- Правда, смешно? -- подхватил незнакомец.

-- Ну, я бы назвал это иначе -- дипломатично пожал плечами Тисса.

-- Не надо лучше называть иначе -- вы только примите во внимание то, что война проиграна, и нам скоро придется сводить с союзниками счеты...

-- Это ужасно. Наверное, вам придется многого лишиться?..

-- Да! Многое отдадим... Галицию придется отдать.

-- Постойте... Галиция то ведь не ваша, а австрийская.

-- Ну, вот мы ее и отдадим.

-- Нет, я спрашиваю, что вы ваше отдадите?

-- Боюсь, что Константинополь придется отдать.

-- Позвольте! Константинополь ведь турецкий?!

-- Ну, не все ли равно. Турция -- наш же союзник. Так же больно отдавать ихнее, как и свое.

-- Раз вам одинаково больно, вы бы и свое что-нибудь отдали. А то что же все -- только австрийское да турецкое отдавать.

-- Славный у вас брелочек на часах.

Тисса рассеянно застегнул пиджак на все пуговицы и вздохнул.

-- А нам, значит, вы советуете отделиться?

-- Натурально. Пока и вас вместе с Австрией по кускам не растащили. Уж вы поверьте: такая раздача скоро пойдет, что все затрещит.

-- Можно с вами говорить откровенно? -- спросил Тисса.

-- Можно. Откровенность -- мать дипломатии...

-- Ну, хорошо. Вот что меня удивляет: как это вы, будучи таким мерзавцем... Ведь вы мерзавец?

-- Предположим, -- замялся неизвестный.

-- Хорошо! Из вежливости, будем это только предполагать. Так вот, что меня удивляет: как это вы, будучи, предположим, мерзавцем, -- так красиво и бескорыстно заботитесь о Венгрии?!

-- А вы не представляете себе, что и у мерзавцев могут быть минуты просветления?

-- У просто мерзавцев -- бывают такие минуты. У дипломатических мерзавцев -- никогда.

-- Правильно. Умный вы человек, граф. В таком случае буду говорить с вами откровенно: мы щадим Венгрию -- знаете, почему? У нас есть для Венгрии новый король.

-- Воображаю, -- скептически сказал Тисса.

-- Чего там воображаете! Настоящий Гогенцоллерн! Право, возьмите.

-- А что же мы с Францем-Иосифом будем делать?

-- Подумаешь, важность... Подсыпать в стакан какого-нибудь порошку...

-- Послушайте, вы!..

-- А то еще иногда старые люди, спускаясь с мраморной лестницы во дворце, спотыкаются, падают вниз и ломают себе спину. Много ли старому человеку нужно? Да, впрочем, раз вы отделитесь от Австрии -- что вам думать о Франц-Иосифе?

-- Кто же это ваш король-то, который для нас?

-- Ну, как же! Принц Эйтель-Фридрих сын Гогенцоллерна. Такой хороший, право. Да вы посмотрите его, -- ведь за это денег не возьму.

-- Где же он?

-- Тут, на ступенечках сидит, дожидается. Ведь его отец с самого рождения для Венгрии готовил. По-венгерски научили говорить, венгерку танцует паренек так, что любо-дорого. Окромя венгерского гуляша, маковой росинки в рот не берет. Позвать его?

-- Ну его! Не нужно.

-- Да ведь тут же он. Все равно, взгляните. Эй, Эйтель, пойди сюда. Иди, дурачок, не бойся.

Принц Эйтель-Фридрих нерешительно вошел в комнату и остановился у дверей.

-- Вот этот? -- спросил Тисса.

-- Этот. Каков парнишка, а? Пальчики оближете.

-- Лицевой угол у него подозрителен, -- заметил критически Тисса.

-- Ничего, выпрямится.

-- Да, все вы так говорите, лишь бы только товар с рук сплавить. Э, э! А форма черепа-то! Хорошо, что я ему шапку снял, посмотрел.

-- Череп хороший.

-- Да ведь он микроцефал! У него череп дегенерата.

-- Помилуйте, что вы! Он на отца похож.

-- Это-то и печально! Нет, знаете, забирайте вы своего Эйтеля. Не нужно.

-- Ей-Богу, хороший король будет (пауза). Ну, хотите, он вам венгерку спляшет?

-- Да зачем?! Это совсем лишнее.

-- Эйтель, станцуй дяденьке что-нибудь венгерское. Да что ты стоишь, в самом деле, как дурак? Поговори с дяденькой по-венгерски.

-- Тупенький он у вас, -- с сожалением заметил Тисса.

-- Дома он ничего... Разговаривает и все такое. А тут оробел. Так не возьмете?

-- Нет, не надо. Мы уж как-нибудь сами справимся.

-- Он и считать по-венгерски умеет.

-- Не надо.

-- Не надо, так и не надо. Набиваться не будем. Эй, ты, сокровище! Пойдем, что ли. Навязали мне на шею камень -- носись с ним.

* * *

Надевая в передней пальто, неизвестный вдруг разоткровенничался и, махнув рукой на всякую дипломатию, признался, прижимая руку к сердцу:

-- А ведь правду говоря, Эйтель этот самый, действительно, подгулял. Выпить не дурак, скандалист и поведения в отношении женщин такого, что плюнуть хочется. Прямо не знаю теперь, куда его и сплавить. Тут поблизости княжества никакого нет?

-- Есть много княжеств и королевств, но места всюду заняты.

-- Эх-ма! Наплачешься с таким дитем. Ну, ты, венгерец! Идешь, что-ли? Не ночевать же тут.

И ушел с ворчаньем, -- таща за руку еле поспевавшего за ним принца Эйтель-Фридриха Гогенцоллерна, кандидата на венгерскую корону.