ЛУКЕРЬЯ

У бабушки Лукерьи Кривобокой

До старости глубокой

Осталася привычка юных дней

Все прибирать к рукам, что под руку попало,

Свое, чужое — горя мало:

Была б кладовка лишь полней.

Сама, должно, в грехе она была зачата,

В нее же все пошли и дети и внучата.

Одначе, ежели случалося порой,

Что бабе правду всю кто скажет без утайки, —

За честь своей семьи (сказать вернее — шайки!)

Вставала бабушка горой:

"Мой Кузька гуся спер? Где? У кого? Откуда?

Гусь сам ко мне забрел во двор.

Что? У соседа Клим стянул овса три пуда?

А кто поймал, скажи? Не пойман, так не вор.

У Еремеевых Машутка

Стянула, баешь, полотно?

Ну, вот! Ребяческая шутка.

И было это так давно.

Я, милые, детей учила не плохому.

Был, правда, грех, что Клим, забравшись в клеть к Пахому,

Был пойман и избит. Ну что ж? И поделом.

И не журила ль я его пред всем селом?

Всю, как рукой, не я ль с него сняла заразу?

Не пойман больше Клим ни разу,

Хотя… Кто нынче без греха?

Что? У кумы, соседки Насти,

Сама я, говоришь, стянула петуха?

Смешала со своим, — не разобрала масти.

Ох-ох! Глаза не те и память уж плоха!"

* * *

Лукерьи речь — бесстыжьи бредни.

Однако, выслушав намедни

Речь меньшевистского вождя,

Я подивился, уходя,

Его лганью и лицемерью:

Он в краску б мог вогнать Лукерью.