ПРЕДОСТЕРЕЖЕНИЕ

Как хочется забыть недавний наш позор —

"Дни царские", когда, преступный теша взор

Венчанного короной идиота,

По полю Mapсову шла "гвардии пехота",

Толпились вкруг царя вельможи-подлецы,

И зычно, голосом пропойным

Горланил царь колоннам стройным:

"Зда-ро-ва, ма-лад-цы!!"

Пред рожей выродка, безмозглого кретина,

Зло помыкавшего народною судьбой,

В шинелях серых шла под барабанный бой

"Святая серая скотина" [2].

По "рюмке водки" ей дарили палачи,

Несли рублевые "гостинцы".

— Ура, Семеновцы! — Спасибо, Москвичи,

Преображении и Волынцы! —

Мундиры разные и разные полки.

И вышибло совсем из царского понятья,

Что, различаясь "формой платья",

Полки — единая трудящаяся братья,

"Одной деревни мужики".

Что от родной сохи оторванный бедняга

Не краскою петлиц свою окрасит цель, —  —

Что мужику мила не серая шинель,

А серая сермяга.

Собаке — цепь, волу — ярмо, коню — узда!

Вот серая шинель была чем для солдата.

Шинели серой путь туда,

Куда ушло все то, чему уж нет возврата.

Не разные полки, а всенародный полк,

Ты обмануть себя не дашь в огне и в буре,

И не допустишь ты, чтоб злой твой враг, как волк,

Пролез к тебе в поддельной шкуре.

Не верь отравленным листкам клеветников,

Не верь словам лукавой лести.

Сквозь нежные слова ты слышишь звон оков

И шил змеиный тех, кто жаждет страшной мести?

Не вычерпать зараз сплошного моря зла,

Мир, воля и земля — их не получишь даром;

Наследья тяжкого проклятого узла

Не рассечешь одним ударом;

Еще не срыты до конца —

Работа рабских рук — темницы нашей стены.

Но торжества залог — в отважности бойца.

И пусть запомнят те, чьи робкие сердца

Отравит яд врага-льстеца,

Что робость их — сестра измены!