ЗАРУБКА

Мужик хитер, да память коротка.

Не будь у мужика

Для памяти подмоги,

Зарубки или узелка,

Совсем бы сбился он с дороги.

Вот басня, в ней урок. Хочу, чтоб кой-кого

Уму да разуму она бы научила.

* * *

У мужика у одного

С зарубки память соскочила.

Емелька в оны дни, известно, как он жил:

"Живем — о землю рожей!" —

Работал день и ночь, и день и ночь тужил,

В избе нетопленой прикрывшися рогожей;

Худой, оборванный, босой,

Кряхтел над тощей полосой

И, встав порой у раздорожья,

Где был в помещичью усадьбу поворот,

Шептал озлобленно: "Ограбили народ!

Всю землю отняли! А ведь земля-то божья!"

Что ж приключилося с Емелькою, когда

От бар не стало и следа?

Дорваться стоило Емельке до земельки,

Отшибло память у Емельки.

С ним деликатничай, его не раздражай;

Собравши новый урожай,

С деньгой кубышечку храня у изголовья,

Емелька позабыл все прежние присловья.

Он прежде был добряк. Теперь он не таков.

Теперь он кулаку иному не уступит:

Он хлеб продаст тому, кто купит.

Спокойно с городских рабочих, с бедняков,

За фунт муки три шкуры слупит.

На власть Советскую беда как он сердит.

"Учитывают хлеб, — угрюмо он твердит, —

На кой же ляд тогда, выходит, сеял рожь я?

С учета этого убыток мне прямой!"

"Емелька, а земля?.."

"Земля, конешно… божья,

А хлебец — мой!"

* * *

Емелька, мазан я с тобой одним елеем

И говорю с тобой, как с братом иль отцом.

Не будь, Емеля, подлецом,

А наипаче — дуралеем!

Голодные, мы сил последних не жалеем,

Но до конца борьбы еще не довели.

Коль мы по милости твоей переколеем,

Ты околеешь — без земли.

Советские враги — не о тебе радеют.

И если баре вновь землею овладеют,

То — заруби себе ты это на носу! —

Так возмещать начнут они свои убытки,

Что, вынося от них неслыханные пытки,

Ты, весь обобранный до нитки

И прячась где-нибудь в овраге иль в лесу,

Начнешь завидовать ты собственному псу!