Алтынники*

В Москве, в Рогожско-Симоновском районе, торгашами пожертвовано в пользу голодающих волжан всего 45 коп. серебром и один кочан капусты. (Из отчета.)

      «За именинницу!»

   «Ур-ра!»

           «Ур-ра!»

                   «Ур-ра!»

   «Парфентьевна, всего!»

   «Мерси вас!»

      «Дай вам боже!»

   «Сысой Сысоич, э, ты что же?

Пей водочку до дна!»

   «Уж больно, брат, остра».

«Отвык, хе-хе?»

   «Отвык».

            «Привыкнешь, милай, снова.

Торговля как?»

   «Нельзя сказать худого слова».

   «А ну-ко-ся, под осетра!»

   «Я под икорочку».

      «М-да, знатная икра!»

«Нет, вы севрюжинки попробуйте, какая!»

«Сыр, не угодно ль, со слезой?..

Сысой Сысоич… э… Сысой!

Не допиваешь, брат, не дело».

   «Чего не допил? Перепой!»

   «С такой-то малости? Едва ли,

Уж мне ль не помнить, как с тобой

В былое время мы пивали!»

      «Вот – на! –

   Поскреб Сысоич темя. –

   Так то ж в былое время!»

      «Эй, старина,

      Да ты в уме ли? –

   Все гости сразу зашумели. –

   Чем плохи нынче времена?

Так расторгуемся…»

      «Сысоич, брось лукавить.

Пред кем ломаешься? Ты говори, как есть:

Прибытку, чай, наскреб вчера мильенов шесть?»

«Мильенов шесть, хе-хе, да шесть еще

                    прибавить! –

Осклабился Сысой. – И то сказать, вчера

   От покупателей с утра

   В Москве ломились магазины.

      Ведь что ни дом, то именины».

      «За р-ривалюцаю… ур-ра!!» –

      Вдруг у какого-то купчины

С отрыжкой выпер тост из самого нутра.

«За р-р-ривалю-ца-ю!!» Купцы хватили дружно,

      А громче всех хватил Сысой:

«Теперь особенно считаться нам не нужно

      Со всякой сволочью босой!»

      «Чтоб ей подохнуть, окаянной!!»

Тут с рожей плачущей, притворно-покаянной,

      Стал обходить Сысой гостей,

Протягивая им тарелку из-под каши:

      «По-дай-те, милостивцы наши,

Для голодающих волжан и их детей!»

      «Что?! Ох-хо-хо-хо-хо!»

         «Ох, в рот те сто чертей!»

      «Ой, уморил нас, шут плешивый!»

«Ой!»

     «Ой! – за животы хваталися купцы.

Ты сам-то… жертвовал?»

          «Пожертвовал, отцы…

Пятиалтынничек… фальшивый !!»

* * *

Я мог бы дать мораль, и даже не одну!

      Но дело вовсе не в морали, –

И соль не в том, что мы в гражданскую войну

Не дочиста (пока!) Сысоев обобрали, –

      Нет, не к тому я речь веду.

Сысоев много ли? Сысои на виду.

И будь все горе в них, мы б их прижали разом.

Но вот Сысойчики… Густую их орду

      Окинуть трудно глазом.

      Для революции стократ

      Орда Сысойчиков опасней.

Как с ними справиться, не скажешь краткой

                    басней, –

Тут надобно писать не басню, а трактат.

      Прибавлю все-таки алтыннику Сысою,

В честь «ривалюцаи» кричащему ура:

«Сысой, прошла твоя цветущая пора.

Смерть за тобой стоит с косою.

Ты и Сысойчики – вы ожили на срок,

Но вас не пощадит неотвратимый рок.

Настанет некий час, „его же вы не весте“,

      Час пролетарского суда,

         Победный, грозный час, когда

Вы вашей подлости плоды пожнете вместе!»