Меньшевистская плачея[4]*

Буржуйский прихвостень и верный подголосок,

Друг шейдемановцев, марксистский недоносок,

Зломеньшевистская кликуша-плачея,

Мартушка в горести льет слезы в три ручья.

Несчастный, Генуей и день и ночь он бредит,

Туда – в мечтах своих – он, гость незваный, едет,

И, у Антанты взяв и пропуск и пароль,

Там выполняет он предательскую роль.

Предатель искренний и яростно-упорный,

Он фанатически творит свой подвиг черный:

Не в силах будучи погнать Россию вспять,

Он воет в бешенстве: «Распять ее! распять!!

Пусть, бравшей верх по-днесь над вражеской расправой,

Ей станет Генуя – Голгофою кровавой!!»

Но… «агнец» жертвенный из жертвенной Москвы

На агнца непохож и голову, увы,

Пред кем-нибудь склонять не выявил желанья…

И шею подставлять не хочет для закланья.

Нет, как нам мирные условья ни нужны,

Но мы не думаем наш меч влагать в ножны.

Мы в Геную пойдем для сделки, нам полезной,

Уступчивы в одном, другом, но не во всем,

И руки мирные мы мирно потрясем…

Рукой, обтянутой перчаткою железной.