Предрешенное*

С тех пор как мир стоит, – не три, четыре года, –

Две силы борются: владыки и рабы, –

И он неотвратим, как приговор судьбы,

   Час предрешенного исхода

   Их титанической борьбы.

Чем ближе этот час, тем яростнее схватки

И тем опаснее наш каждый ложный шаг:

   Пускай порой ликует враг:

   «Рабы отброшены! Ряды их стали шатки!»

Мы, маневрируя и обходя рогатки,

Несем уверенно наш пролетарский стяг.

Отчаянье родит безумие героев,

Готовых жертвовать и делом и собой.

Но мы не прельщены отвагою слепой

И отступаем мы, чтоб, нашу мощь утроив,

С тем большим мужеством вступить в последний бой!

   Сегодня, празднуя со всем рабочим миром

      Наш праздник красный, трудовой,

Мы, может, встретимся не раз с церковным клиром

И будем видеть, как советскою Москвой

То там, то здесь пройдет молящаяся группка.

Да, это темноте народной, вековой

Есть тоже грустная уступка.

Но кто, какие господа

   Дерзнут уверить нас с насмешкою холодной,

   Что светом знания мы темноты народной

      Не одолеем никогда?!

Да, может, вы не раз, герои-ветераны,

Отступите то здесь, то там перед врагом,

Уступите в одном, чтоб выиграть в другом,

Но близок час, когда, воспламенив все страны,

К твердыне вражьей вы приставите тараны,

Громя убийц, круша последний их оплот,

Свершая наш обет и боевые клятвы.

Все жарче солнца луч. И близко время жатвы.

Мы сделали посев. И мы получим плод.